Марк Арно - Чемодан из Гонконга [ Межавт. сборник]

Я начал бороться с корзиной. Казалось, она протянула тысячу рук и ног, как спрут. Вряд ли я бы справился с ней, будь я один. Она убила бы меня. К счастью, я был не один. Баки спас меня от корзины. Он поднял меня и положил на кровать. Тут и началось. Я был, как потерявший управление вертолет, заправленный на 90 процентов, как воздушный змей на короткой веревке. Потом я замер, как деталь в тисках. Потом прошло и то, и другое, и я стал матрацем — скатанным, развернутым и брошенным на кровать. Кровать несколько раз меня подбросила, и я перевел дух. Комната стала вертеться все тише и, наконец, остановилась. Я перевел взгляд с дивана Куколки на Баки, который обеспокоенно смотрел на меня.

— Что с тобой случилось, Пит, малыш?

Я передернулся, потом повернулся в одну сторону, затем — в другую и сел.

— Не знаю.

— Теперь тебе лучше?

— Да. Теперь мне лучше, спасибо.

Но я не особенно его тревожил. Его беспокоило другое.

— Что ты об этом думаешь, Пит?

— О чем?

— Что случилось с ней? Что случилось с Куколкой?

— Ничего особенного. Будем искать.

— Тогда пошли.

Его осенило. Он обернулся и стал смотреть, как я встаю.

— Если ты нормально себя чувствуешь…

— Нормально, Баки.

Глава 7

Баки вел машину на максимальной скорости. По лицу и рукам чувствовалось его напряжение.

— Где у Куколки любимые злачные места?

— Что?

— Куда она любит ходить больше всего?

— Не знаю… Обедать мы ходим в «Эль Мирадор».

— Как вы познакомились?

— Однажды она приехала со своим другом на ранчо.

— С ее другом или с вашим?

— И так, и эдак. Это Винс-репортер.

— Винс Болл?

— Да. Он часто навещал меня, как и другие писаки. Однажды он приехал с Куколкой, и мы познакомились.

Я читал статьи Винса о спорте, но никогда его не видел. Он был неплохой журналист, многословный, но в общем, хороший.

— Потом ты позвонил ей и вы стали встречаться?

— Да. Но сначала позвонил мне Винс.

— Винс!

— Да. Он позвонил и сказал, что Куколка хочет со мной встречаться. Мы встретились…

— Что думает об этом Бронк?

— Он любит поддерживать хорошие отношения с газетчиками и особенно не волновался… сначала.

— А потом?

— Когда я начал встречаться с Куколкой без Винса — стал нервничать.

— Ух! Он стал возражать оттого, что ты стал больше есть, или против самой девушки?

— Не знаю. Бронк ничего не говорил насчет нее.

У меня вертелся в голове вопрос, только я не знал, как его задать. Потому задал другой.

— Куда мы едем?

— Тут недалеко, всего несколько кварталов.

Я забеспокоился. Его напряжение передалось мне.

— К кому?

— К бывшему мужу Куколки… Джасперу Ко.

— Слушай, Баки, малышка сказала, что ее бывший муж не имеет к этому никакого отношения.

Он промолчал. По упрямым глазам было видно, что в его мозгу засела одна мысль, от которой он не мог освободиться. Я решил задать ему тот вопрос.

— Баки, ты говорил с Линдой о Куколке?

— С Линдой? Почему я должен с ней говорить? Она еще ребенок!

— Она ее когда-нибудь видела?

— Не знаю. Может быть, видела на ранчо. Она же там живет. При чем тут Линда?

— Не при чем. Забудь.

Внезапно Баки затормозил и свернул в боковую улицу старой части города, где большинство домов окружены забором разной величины и формы, в стиле «Ранней Калифорнийской Смеси». Двигался Баки теперь медленно, глядя по сторонам. Он остановился возле высокого забора, через который свисали ветви тамариска. За глухой стеной невозможно было разглядеть дом.

Подъехав к железным воротам, мы увидели в доме свет. Свет слабо пробивался сквозь плотные шторы. На воротах висел звонок, но Баки просунул руку сквозь решетку и спокойно снял запор. Мы прошли через двор к навесу над входом. Баки приложил палец к губам и бесшумно вошел. Мне не нравилось, что мы входим без стука, но Баки, по-видимому, считал себя здесь своим. Мы подошли к дверям. В комнате звучала музыка. Играла пластинка. Мы прислушались. Вдруг послышался другой звук: гортанный женский смех.

Мускулы на спине Баки напряглись. Я не мог знать, была ли это Куколка, потому что никогда не слышал ее смеха. Сомневаюсь, чтобы и Баки знал, как она смеется. Нужно было удержать его, но я не успел.

Удар! Я услышал свой пронзительный крик.

Но этот крик звучал только у меня в голове.

Баки вошел. Я не знал, была ли дверь закрыта на замок или нет. Но Баки это не беспокоило, даже когда он поворачивал ручку двери. Я услышал, как затрещало дерево. На мое лицо упал свет из открывшейся двери. Я шагнул за ним, но он резко остановился, и я резко наткнулся носом на его правое плечо, как на каменную плиту. Из глаз моих посыпались искры.

Громко выругался мужчина, пронзительно закричала женщина. Она прыгала, как сумасшедшая, совсем голая, и вопила:

— Закройте дверь! Закройте дверь!

Было уже поздно. Я никогда не видел этой женщины, но точно знал, что это не Куколка. Эта была немного старше. Длинные черные волосы локонами рассыпались по плечам. Я не стал ее разглядывать, так как мое внимание привлек мужчина, который в противоположность ей был полностью одет от ботинок до пиджака, но, хоть был страшно возбужден, как и она, контролировал свои действия куда лучше.

— Какого черта вам здесь надо! — заревел он.

Резонный вопрос, между прочим.

— Надо поговорить с тобой, — спокойно сказал Баки. — Ты можешь на несколько минут оторваться от подружки?

— На несколько минут! — завизжала дама. — На несколько миллионов лет!

Она повернулась и выбежала, сверкая пятками. В это же время закончилась музыка и воцарилась мертвая тишина. Джасперу Ко было около тридцати пяти. Приятной наружности, хорошо сложенный, с преждевременной сединой в волосах. Голос у него был сильным, с прекрасной дикцией. Он стоял возле маленького стола и держал руку на трубке белого телефона.

— Сам уйдешь, Фарелл? Или вызвать шерифа?

— Посмотрим, — сказал Баки.

Ко взглянул через его плечо на дверь, куда выбежала девушка, и снял руку с телефона.

— Хорошо. Что тебе надо?

— Где Куколка?

Глаза Ко широко раскрылись.

— Кто?

— Патриция. Где она?

— Откуда я могу знать? Мы уже не женаты, вспомни.

— Ты вредишь ей, — проворчал Баки.

— Нелепость. Я только ежемесячно посылаю ей толстую пачку чеков. Больше я ничего ей не делаю.

— Может быть, еще часы? — взревел Баки.

— Что?

Я решил вступиться.

— Подожди, Баки. Я объясню.

Но тут вошел парень, одетый, но еще не совсем очнувшийся ото сна.

— Черт, что с ней случилось? — спросил он и увидел нас. — О, Баки!

— Привет, Винс.

Винс Болл, решил я. Может быть, что-нибудь прояснится. Если Винс — приятель Ко, возможно, он знает ее с давних пор.

— Что происходит? — спросил он, продирая глаза.

— Твой великий чемпион здесь, — бросил Ко. — Пришел разбираться.

Винс уставился на Баки.

— В чем дело, Баки? Что за проблема?

Он посмотрел на свои часы, потом на меня.

— Ты должен быть дома, в постели, — сказал он, зевнув.

— Я не тренируюсь, — ответил я.

— Я не вас имею в виду. Кто вы?

— Пит Шофилд. Друг Баки.

Винс снова зевнул.

— А-а.

— Слушай, — сказал Ко. — Я не хочу никакого шума, но во имя Иисуса, какого черта эти парни тут делают?

Я подумал, что лучше объяснить ему и уйти. В конце концов, это его дом.

— Извините, — сказал я, — но мы ужасно расстроены…

И как мог короче рассказал о Патриции.

Ко смотрел на свои руки. Винс Болл внимательно изучал ботинки.

— Вы думаете, — протянул он, — гангстеры преследовали Патрицию?

— Думаю, да — сказал я.

Винс и Ко смотрели друг на друга.

— Не знаю, что и думать, — сказал Ко. — Печальная история, и жаль, если Патриция в беде.

— Вы сообщили в полицию? — спросил Винс.

— Нет, — сказал Баки. — Что она сделает?

— Резонный вопрос, — сказал Винс.

— Ну, — буркнул Баки, — мы пойдем.

Баки был сконфужен. Ничего не прояснилось.

— Подожди-ка, Пит. Смотри, мистер Ко, если ты ничего не знаешь…

Простучали высокие каблучки. Девушка с длинными черными волосами вошла в комнату, полностью одетая, с норкой на плечах. В руке у нее была маленькая сумочка. Взгляд ее все еще оставался безумным. Она встала между нами.

— Подожди-ка, — сказал Джаспер Ко, — как ты доберешься домой?

— На такси.

— Всю дорогу до Риверсайда?

— Я отвезу ее, — сказал Винс. — Мне надо прогуляться.

Она остановилась у двери. Винс, проходя мимо нас, потрепал Баки по руке.

— Я подумаю, что можно сделать, — сказал он. — А тебе лучше ехать домой.